Предисловие

 

Изучение культурной жизни различных народов и стран издавна было делом, привлекавшим внимание философов, историков, писателей, путешественников, да и просто многих любознательных людей. Однако культурология — сравнительно молодая наука. Она начала выделяться в особую область знаний с XVIII в. и приобрела статус самостоятельной научной дисциплины фактически лишь в ХХ столетии. Само слово «культурология» было введено для ее наименования американским ученым Л. Уайтом в начале 1930-х гг.1 

 

Культурология — комплексная гуманитарная наука. Формирование ее выражает общую тенденцию интеграции научного знания о культуре. Она возникает на стыке истории, философии, социологии, психологии, антропологии, этнологии, этнографии, искусствоведения, семиотики, лингвистики, информатики, синтезируя и систематизируя под единым углом зрения данные этих наук.

 

За свою недолгую историю культурология не выработала еще единую теоретическую схему, позволяющую в достаточно строгой логической форме упорядочить ее содержание. Структура культурологии, ее методы, ее отношение к тем или иным отраслям научного знания остаются предметом дискуссий, в которых ведется борьба между весьма различными точками зрения. Сложность и противоречивость ситуации, в которой ныне находится развитие культурологии как науки, не являются, однако, чем-то экстраординарным: во-первых, в гуманитарных науках подобная ситуация — далеко не редкость, а во-вторых, сам предмет культурологии — культура — есть феномен слишком многосторонний, сложный и внутренне противоречивый, чтобы можно было надеяться за исторически краткий срок достичь единого, цельного и общепризнанного его описания (философия не достигла этого идеала и за три тысячелетия!).

 

Современное состояние разработки культурологии как науки, несомненно, накладывает свой отпечаток и на состояние культурологии как учебной дисциплины. Общепринятой программы и системы ее преподавания не существует. В разных учебных заведениях преподаватели опираются на различные теоретические позиции в отборе и интерпретации учебного материала, различным образом строят содержание дисциплины, и даже само понятие «культура» толкуется по-разному. Во многих случаях культурология преподается как авторский курс. Чуть ли не каждое учебное заведение, где имеются высококвалифицированные специалисты, старается издать собственный вариант учебника, отражающий научную позицию и интересы автора, а также специфику вуза, краеведческие приоритеты и пр.

 

Настоящая книга представляет собою учебное пособие по культурологии, предназначенное для студентов и преподавателей вузов, школьников-старшеклассников и учителей, для всех, кто заинтересован в самообразовании. Как и всякое учебное пособие, она включает в себя более или менее устоявшийся в науке комплекс вопросов. Новизна ее заключается в том, что в основу изложения положен информационно-семиотический подход к культуре, в рамках которого строится теоретическая модель, изображающая культуру в трех измерениях — как мир знаний, регулятивов и ценностей.

 

Первая часть книги — «Морфология культуры» — представляет собою очерк культуры как общественного явления, ее исторических форм и функций. Феномены культуры предстают как «тексты», несущие социальную (внегенетическую) информацию. Исходя из этого, особое место отводится рассмотрению знаковых систем культуры и их роли в жизни общества. Описываются этнокультурные стереотипы, особенности различных культур и социокультурных миров.

 

Во второй части под «анатомией культуры» понимается ее изучение в структурно-аналитическом плане. Использованную для этой цели пространственную модель культуры ни в коем случае нельзя абсолютизировать и принимать за единственно возможную основу теоретической культурологии. Она имеет метафорический характер. «Как показывает опыт, метафоры — полезные орудия мысли. Поскольку никакого орудия, пригодного для любых целей (не зависящего от контекста) не существует, совершенно естественно привлечение разных метафор в зависимости от решаемой задачи».2  Пространственная модель является способом упорядочения и систематизации материала. Она служит учебным задачам, дает наглядную картину культуры и к тому же эвристически полезна. Этого достаточно, чтобы оправдать ее использование (даже от коперниковской модели Солнечной системы не требовалось большего, чем быть удобным средством расчета). Однако следует иметь в виду, что в рамках пространственной модели не удается выявить динамику развития культуры, движущие силы и закономерности ее исторической эволюции.

 

Третья часть книги посвящена проблеме исторического развития культуры. Здесь излагаются различные теории культурно-исторического процесса. Поскольку к настоящему времени достаточно разработанной общей теоретической концепции, объясняющей динамику культуры, еще не существует, в конце этой части выдвигаются лишь некоторые соображения, представляющиеся важными для построения такой концепции (автор надеется в ближайшее время подготовить работу, в которой будет предложен вариант подобной концепции и динамика культуры будет рассмотрена более детально).

 

Данная книга, как положено в учебном пособии, имеет целью представить в систематизированном виде содержание современных культурологических знаний. Но отбор вошедшего в пособие материала, конечно, не свободен от субъективизма. Культура необъятна, и все, что можно о ней сказать, нельзя уместить ни в книге, ни в целой библиотеке. Так что у автора нет иного выхода — приходится отбирать тот фактический материал, какой он считает нужным отобрать и какой он знает.

 

По ряду вопросов книга выходит за рамки стандартных учебных программ, благодаря чему может представлять интерес для преподавателей и любознательных студентов как источник дополнительного материала. Так, при рассмотрении языка культуры и отдельных культурных форм — искусства, религии, морали, права, науки и др. — я вторгаюсь в смежные с культурологией области знания и, может быть, заслуживаю за это упрека. Но это сделано намеренно: во-первых, границы, отделяющие культурологию от этики, искусствоведения, религиоведения и т. д. весьма расплывчаты; во-вторых, «культурология не просто механически заимствует знания, полученные другими науками, но органично включает их в целостную систему науки о культуре»3 ; наконец, в-третьих, соседствующие с культурологией гуманитарные науки не всегда преподаются в вузах, и мне представляется, что в этих условиях включение сведений из них в курс культурологии оправдано и целесообразно.

 

Культурология должна говорить на общедоступном языке: ведь знания о культуре суть неотъемлемая часть самой культуры, а потому необходимы всем. Культурология не имеет права быть специальной наукой, понятной лишь для профессионалов, — любому культурному человеку должно быть под силу освоить ее. Я стремился придерживаться этого требования. Для изучения книги достаточно иметь образование на уровне старших классов средней школы (индекс Флеша–Кинсайда, показывающий, какой уровень образования необходим для понимания текста, почти нигде не превышает 10–12 лет). Книга написана так, чтобы ее главы и параграфы могли читаться независимо друг от друга (в необходимых случаях в тексте сделаны соответствующие ссылки). Разумеется, работа над книгой требует от читателя определенного уровня общей культуры: автор исходит из гипотезы, что абсолютно некультурные люди студентами не становятся и культурологию не изучают. Но для понимания текста вполне достаточно иметь школьные знания, нормальный интеллект и желание вдумываться в прочитанное.

 

Выражаю глубокую благодарность Елене Владимировне Бранской и Марии Антоновне Мельник, чьи записи моих лекций использованы при подготовке книги, а также всем моим коллегам, в беседах и спорах с которыми она рождалась.