От составителей

Предисловие к  задуманной книге о  режиссуре Г. М. Козинцев начал так: «Судьбы моего поколения сложились самым странным образом, особенно в  начале: не сняв ни одного фильма, большинство из нас стало заниматься теорией и  даже преподавать». Действительно, с самых первых шагов в искусстве Козинцев не представлял себе практическую деятельность без теоретического анализа: еще мальчиком поставив в Киеве «Царя Максимилиана», он сразу же по приезде в Петроград разыскал знатока этой пьесы писателя А. М. Ремизова, чтобы поговорить с ним о «Царе Максимилиане» и  вообще о  народном искусстве, которым уже в те годы был так увлечен.

Для Козинцева, как и  для С. М. Эйзенштейна, В. И. Пудовкина и  других режиссеров его поколения, интерес к теории не был побочным. Теоретическое осмысление своих работ и  опыта товарищей, опыта всего мирового искусства было безусловно необходимо им и для педагогической деятельности, но что самое главное — для активного участия в жизни искусства, в жизни общества. Именно поэтому все работы Козинцева — книги, статьи и  даже выступления, интервью и  очень многие письма — так или иначе затрагивают вопросы теории. Но в  литературном наследии Козинцева есть материалы и  чисто теоретического характера. К  ним относятся как уже завершенные, так и подготовительные работы в области общей теории искусства, теории кино и  театра, литературоведения, теории режиссуры и актерского искусства.

Хранящиеся в архиве Козинцева материалы к большим работам и законченные тексты собраны им в папки по тематическому принципу. Иногда эти материалы частично использовались в текущей работе — так, например, в статью «Воспитание зрения» (вошедшую позже в  «Глубокий экран») были включены некоторые материалы к большой работе по эстетике киноискусства.

Состав архива дает возможность проследить происхождение многих теоретических работ. Некоторые из них связаны с  постановками Козинцева в  театре и  кино. Уже в  процессе подготовки спектакля или фильма наряду с поисками образного решения он проводил настолько глубокий анализ, что в  результате появлялось самостоятельное теоретическое исследование. Примером может служить статья «Отелло», написанная после спектакля в  Академическом театре драмы им. А. С. Пушкина (1943) и  опубликованная

в  «Шекспировском сборнике» (1946). В  других случаях статья предшествовала спектаклю («Король Лир» в БДТ им. Горького в 1941 году).

Как обобщение своего педагогического опыта, уже со времени мастерской ФЭКСа, появляются записи о «Киноигре», которые в 30‑х годах используются в работах по актерскому мастерству. А  с конца 30‑х годов и до последних лет идет накопление материала для книги о режиссуре.

Кроме того, архив отражает и  широкий круг интересов Козинцева, выходящих за пределы его практической деятельности как режиссера и педагога. Уже в материалах начала 20‑х годов имеются заметки и выписки о  комическом в  искусстве. Постоянен интерес к теории литературы и анализу выразительных средств кинематографа. В  последнее время много внимания Козинцев уделял проблемам современного театра.

Отбирая материалы для третьего тома Собрания сочинений, включающего в  себя теоретические труды Г. М. Козинцева, составители были вынуждены ограничиться только теми направлениями его исследований, по которым к 1973 году имелись работы, подготовленные к печати самим автором, а материалы еще не завершенных работ были им систематизированы. В соответствии с этим том состоит из трех разделов.

Первый разделпосвящен режиссуре. Его основу составляют материалы для книги о  режиссуре, которую Козинцев начал писать еще в 1942 году. Они дают возможность достаточно полно ознакомиться с его мыслями о профессии режиссера, а также понять основанное на богатом опыте собственной режиссерской работы своеобразие взглядов Козинцева, которое проявляется прежде всего в  выдвижении на первый план процесса формирования режиссерского замысла.

К сожалению, за пределами тома остаются сохранившиеся стенограммы занятий Козинцева во ВГИКе (1942–1943) и  на организованных им Высших режиссерских курсах «Ленфильма» (1965–1966), однако особенности козинцевского метода воспитания молодых режиссеров, который во многом отличался от методов Л. В. Кулешова, С. М. Эйзенштейна и  других его коллег по ВГИКу, хорошо видны из вступительной лекции, прочитанной на Высших режиссерских курсах в 1965 году и также включенной в этот раздел.

Кроме того, читатель может дополнить свое представление о  Козинцеве‑педагоге, знакомясь с  его текстами в других томах Собрания сочинений, в частности, с  включенными в  первый том стенограммами лекций о своих фильмах, которые были прочитаны во ВГИКе, и некоторыми статьями и стенограммами второго тома.

Второй разделохватывает одно из наиболее значительных направлений теоретических исследований Козинцева  — проблемы комического, эксцентрического и гротескного искусства.

Любовь к  народному искусству, к  цирку и  лубку, к  эксцентрике прослеживается во всем творчестве Козинцева, от сочиненного и  поставленного в  четырнадцать лет «Балаганного представления четырех клоунов» до «Короля Лира» и замысла фильма «Гоголиада». Эта постоянная любовь определила во многом и  его творческие интересы

Уже в  самом начале 20‑х годов Козинцев написал вместе с  Л. З. Траубергом и  Г. К Крыжицким «Манифест эксцентризма», а  затем свою статью «АБ! Парад эксцентрика» для сборника «Эксцентризм». Это были первые попытки осмысления эксцентризма, отмеченные полемическим противопоставлением динамического и яркого «левого» искусства искусству уходящего предреволюционного прошлого. Практические работы ФЭКСа — постановки «Женитьбы» и особенно «Внешторга на Эйфелевой башне» — помогли движению молодых режиссеров и теоретиков от крайностей сборника «Эксцентризм» к пониманию того, что искусство должно способствовать «организации нового быта». Свидетельством этого явилась написанная в 1923 году статья «Еще одно D. Е.» и ряд рецензий и критических заметок 1923–1924‑х годов, среди которых стоит выделить выступления Козинцева о проблемах цирка и эстрады.

Переход ФЭКСа в кино, работа над эксцентрическими комедиями «Женщина Эдисона», «Похождения Октябрины» и «Мишки против Юденича» становится для Козинцева толчком к исследованию эксцентрики и гротеска в  кино; этому посвящены лекции, прочитанные в конце 20‑х годов. В 30‑е годы Козинцев уделяет особое внимание изучению комического в фольклоре, истории эксцентрического и гротескного искусства. Это хорошо видно по тому, что его библиотека в  этот период усиленно пополнялась книгами по фольклору, по истории цирка, эстрады и карикатуры, подшивками сатирических журналов разных лет и разных стран, собранием лубков. Записи, основанные на этом материале, были частично использованы в статье о Янине Жеймо (1936), в работе «Народное искусство Чарли Чаплина» (1942) и  в  предисловии к  книге Р. Е. Славского «Искусство пантомимы» (1962), но предназначались они главным образом для большого труда о  природе комического, эксцентрического и гротескного искусства, работа над которым продолжалась до весны 1973 года.

Отбирая материал для второго раздела, составители стремились по возможности охватить все этапы исследований Козинцева в этой области. В раздел включены ранние статьи, лекция конца 20‑х годов, работа о Чаплине и подготовительные материалы к новой работе о нем (1954–1958) и, наконец, материалы к незавершенному труду (1942–1973).

Учитывая, что во многих текстах раздела упоминаются ранние постановки, неизвестные современному читателю, и особенно то, что Козинцев в 1972–1973 годах вновь обращается к  анализу истории ФЭКСа, составители считали необходимым ознакомить читателя хотя бы во фрагментах с  текстами пьес, по которым ставились спектакли. Козинцев написал в  «Пространстве трагедии» (Л., 1973, с.  171), что они «задумывались тогда, когда в  черных провалах лестничных клеток застряли между этажами лифты, казалось,

навечно  — дома были ледяными глыбами. Манифест эксцентризма мы сочиняли во тьме, при мерцании коптилки. В голод и холод задумывался карнавал в честь электрификации». В  основе этих спектаклей‑карнавалов лежало огромное увлечение юных авторов цирком, мюзик‑холлом, балаганом. Отсюда и непривычный для современного слуха «клоунский» язык. Применение его связано еще и  с  участием в  спектаклях цирковых артистов, на которых писались роли.

Тексты пьес даются в  приложении ко второму разделу. Кроме них, в приложение включено письмо Козинцева к сестре, которое сохранила нам достоверное, сиюминутное описание «Женитьбы», сделанное непосредственным его участником. Включенное

в приложение либретто киноагитки «Женщина Эдисона»  — самой ранней попытки обращения ФЭКСа к кино — показывает закономерность перехода к новому этапу работы, начавшемуся в  1924 году фильмом «Похождения Октябрины».

Мировое признание получили работы Козинцева по шекспироведению. Он сам собрал некоторые из них в книгу «Наш современник Вильям Шекспир» (1962), которая и составляет третий разделтома.

Естественно, что и после выхода второго издания книги (1966) Козинцев не прекращал своих шекспироведческих исследований. Интенсивность их особенно возрастала в период работы над фильмом «Король Лир», что хорошо видно по книге «Пространство трагедии», и  при разработке замыслов новых постановок по пьесам Шекспира. «Пространство трагедии» публикуется в четвертом томе, а замыслы — в пятом. Кроме того, к  материалам третьего раздела примыкают статьи о шекспировских фильмах и спектаклях в первом и втором томах и некоторые записи из рабочих тетрадей в четвертом томе.

К сожалению, за пределами третьего тома остались многочисленные материалы по проблемам эстетики кино, актерскому искусству, истории кино и  театра, русской литературы. Интерес Козинцева к Гоголю и Достоевскому, Пушкину и Толстому, а в последние годы к Чехову широко отражен в рабочих тетрадях, в отдельных заметках, в  развернутых записях на полях книг. Однако этот материал не был систематизирован и поэтому не включается в третий том. Составители надеются, что представление об этом разделе теоретического наследия читатель получит из материалов других томов, особенно четвертого (записи из рабочих тетрадей) и пятого (замыслы постановок по русской классике).

Принцип подготовки и комментирования текстов объяснен во вступительной статье к  первому тому. Примечания составили: Я. Л. Бутовский, А. З. Васильев, М. Л. Жежеленко, В. Г. Козинцева.


Интернет магазин